Othering (от англ. other — «другой») — это процесс психологического или социального отделения и противопоставления «нас» и «их». Это когда какая-то группа или человек воспринимаются как чужие, отличные, ненормальные, «другие», и в результате — как менее значимые, неравноправные, иногда даже опасные.

На русском языке устоявшегося однозначного перевода термина othering пока нет, но чаще всего используются следующие варианты:

1. Стигматизация — подчёркивает навешивание негативных ярлыков.
2. Образ врага — когда речь о политике или конфликте.
3. Процесс отчуждения — подчёркивает социальное разделение.
4. Выделение «другого» — наиболее близкий дословный перевод.
5. Исключение «чужих» — вариант для социальных и этнокультурных контекстов.
6. Другование (неологизм) — иногда встречается в научных кругах и блогах как попытка создать точный аналог английского слова.

Часто othering сопровождается:

• Стереотипизацией, когда приписываются обобщённые негативные качества (например, «они ленивые», «они агрессивные»).
• Обвинением, когда «это всё из-за них».
• Изоляцией или отчуждением от основной группы.
• Снижением эмпатии к «другим».

Пример: во время кризисов, бед или конфликтов часто возникает желание найти «виноватых» — и ими становятся не «мы», а какие-то «они»: иммигранты, другая политическая партия, соседи, религиозные меньшинства и т.д. Важно также понимать, что othering может происходить как на индивидуальном, так и на коллективном уровне.

Othering начинается с простого противопоставления: «мы нормальные — они странные». Это может быть незаметно в быту: мы больше доверяем «своим» и автоматически настораживаемся при встрече с «чужими». Т.е. это естественная когнитивная установка, при которой человек делит мир на две группы:

• «Мы» — своя группа, безопасная, понятная, «нормальная».
• «Они» — чужие, непонятные, потенциально опасные.

В доисторических племенах чужаки часто представляли реальную угрозу — могли быть носителями болезней, конкурировать за ресурсы или нападать. Поэтому быстрое различение «своих» и «чужих» стало механизмом выживания. Примитивный мозг реагировал по схеме: «не знаком → может быть опасен». Такое разделение помогает быстро принимать решения, кого считать союзником, а кого — угрозой. Но оно же лежит в основе предрассудков, дискриминации и конфликтов.

Как это работает? Окружающие явления обрабатываются быстро и неосознанно (в том числе через внешний вид, речь, запах, поведение). Все это связано с аффилиативной потребностью — желанием быть частью группы. При этом «Чужой» может вызывать биологическую реакцию отторжения (стресс, напряжение). 

История человечества - это во многом история насилия и войн. С древних времен племена воевали друг с другом — «свои» считались людьми, «чужие» — варварами. У древних греков слово «βάρβαρος» (варвар) означало всех, кто не говорил на греческом — «не такие как мы».

В Средневековье христианская Европа воспринимала мусульман, иудеев, язычников как «нечистых» и «чуждых». Инквизиция и крестовые походы подпитывались идеей борьбы с «другими».

В Новое время колониализм строился на идее «цивилизованного Запада» против «дикарей». Рабы, колонизируемые народы — всё это оправдывалось разделением на «людей» и «почти-людей».

XX век принес свои новшества! Нацистская Германия выстроила политику геноцида на основе идеи «арийской чистоты» и борьбы с «расово чуждыми». В СССР создавался образ «врагов народа» как «чужих» внутри страны. 

В Современности Механизм «мы против них» проявляется в политике (левые/правые), национальных конфликтах (мигранты/местные), информационной войне (моя правда/фейк других), Интернете (токсичные обсуждения, cancel culture) и даже в спорте - в фанатских движениях (болельщики/враги клуба).

Почему это важно осознавать? Потому что в современном обществе этот древний механизм часто мешает диалогу, интеграции и взаимопониманию. Он создаёт ложные противопоставления и упрощённые, но искажённые картины мира. Осознав его в себе, мы получаем шанс:

• расширить границы эмпатии,
• начать диалог с «другими»,
• укрепить внутреннюю и внешнюю безопасность.

Когда происходят кризисы — экономические, политические, личные — растёт тревожность. Нам проще объяснить происходящее, найдя внешнего «виновника». Когда человеку страшно, неясно, больно — психика ищет быстрые объяснения и простые выходы. Othering становится одной из таких реакций: мы проецируем внутреннюю тревогу наружу и находим «виноватых», которые якобы её вызывают. Так рождаются удобные мифы: «Всё из-за мигрантов», «Эти люди разрушают наши традиции».

Тревога — это сигнал неопределённости, опасности или потери контроля. Она может быть рациональной (реальный страх за здоровье, финансы и т.п.) или иррациональной (чувство неопределённости без ясной причины). Если тревога не получает выхода или объяснения, она начинает разъедать изнутри. Поэтому психика включает защитные механизмы — психологические способы справиться с напряжением. Один из них — проекция + отчуждение: «Я не виноват. Это они виноваты. Они меня пугают. Они мешают мне жить».

Как работает этот механизм? Тревога возникает из-за стресса, социальной нестабильности, неопределённости. У человека накапливается чувство беспомощности, вины, страха, стыда. Психика ищет способ «очиститься» — и переносит эти чувства на внешнюю группу. Формируется идея: «если бы не они, всё было бы хорошо». Это даёт иллюзию контроля и ясности: есть конкретная причина бед, и её можно устранить.

Почему это помогает (хотя и лишь временно)? Оно снимает внутреннее напряжение. Теперь человек чувствует себя жертвой внешних сил, а не собственных решений. Создаёт ощущение порядка. Мир снова становится понятным: «мы — хорошие, они — плохие». Кроме того, оно объединяет “своих”. Против общего «врага» легче почувствовать единство.

Но это всё — иллюзия безопасности, которая приводит к новым конфликтам.

Примеры из жизни

1. В быту:

Мама говорит: «У моего сына плохие оценки, потому что учитель к нему придирается». Это проще, чем признать, что сын не учится или мама перегружена.

2. В обществе:

В разгар пандемии появились мифы вроде: «это всё из-за туристов», «из-за определённых национальностей», «из-за властей».

3. В политике:

Лидеры часто используют тревожность граждан, чтобы направить её на «виноватых»: мигрантов, оппозицию, запад, восток — смотря по ситуации.

Все это крайне опасно, потому что:

• Поддерживает ложное чувство контроля, не решая реальных проблем.
• Усиливает ненависть, враждебность, сегрегацию.
• Разрушает диалог — ведь «другие» больше не воспринимаются как равные.
• Закрывает путь к личной ответственности и зрелому развитию.

Обесчеловечивание — это процесс, при котором человек или группа людей перестают восприниматься как полноценные личности. Вместо этого они превращаются в образы, ярлыки, символы угрозы. Это не просто негативное отношение — это потеря восприятия человечности в другом человеке.

Все это может происходить самым разным образом. Например, через стереотипы, когда сначала на людей навешиваются обобщённые характеристики: «агрессивные», «грязные», «тупые», «угроза обществу». Это может происходить через язык, когда вместо имени применяется категория: «чурки», «либерасты», «толерасты», «бабки», «бюрократы», «толпа», «они». Это упрощение создаёт дистанцию. Возможно это также через повторение, когда один и тот же негативный образ навязывается снова и снова — в медиа, разговорах, мемах — он перестаёт восприниматься как искажённый. Он становится нормой. Также есть еще вариант проявления обесчеловечивания через сравнение с нечеловеческим, когда людей называют «вирусом», «насекомыми», «паразитами», «заражёнными», «зомби» — так у слушателя снижается эмпатия. Ведь таракана не жалко.

Обесчеловечивание — не теоретическая угроза, а реальный путь к насилию. В геноцидах XX века (Руанда, Холокост, Камбоджа) жертв последовательно называли «крысами», «тараканами», «инфекцией». Это позволило массово убивать их без угрызений совести. На войне — враг чаще всего обозначается не как солдат, а как «цель», «объект», «терминал». Это психологическая защита — и одновременно механизм уничтожения. В повседневной жизни — обесчеловечивание лежит в основе травли, дискриминации, полицейского насилия, сегрегации.

Тем не менее все это контролировать в самом себе, в частности, через сознательную работу с восприятием:

• Замечать язык, который используешь и слышишь: где именно пропадает «человек»?
• Ставить себе вопрос: если бы это был мой близкий, я бы также говорил/думал?
• Тренировать эмпатию. Чужой опыт можно не принимать, но его можно понять.
• Осознавать, что в каждом «другом» — история, чувства, страх, слабость. Всё то же, что и у тебя.

Обесчеловечивание — это не мгновенное явление. Оно накапливается постепенно: от безобидной шутки до насилия. Но путь всегда один: от «он» — к «оно» — к «ничто».

Язык — это не просто средство общения. Это инструмент формирования восприятия. Когда в языке закрепляются образы «других» как опасных, ущербных или «ненастоящих», это становится частью мышления. А через медиа такой язык распространяется и масштабируется.

В наше время можно найти очень много подобных проявлений:

1. Через клеймящие ярлыки

• «Они» → не «люди», а «толпа», «пришельцы», «угроза».
• Типичные формулировки:
  — «Эти люди не хотят работать»
  — «Они опять всё разрушили»
  — «Нам это не нужно»
  — «Мы — не такие, как они»

2. Через упрощённую дихотомию

Мир делится на «добро» и «зло», «своих» и «чужих». Медиа подают информацию в стиле:

• «Порядочные граждане против агрессивного меньшинства»
• «Мы защищаемся от них»
• «Наша культура в опасности»

3. Через эмоциональные триггеры

Используются слова, которые вызывают страх, отвращение или агрессию.
Примеры:

• Вместо «беженцы» — «наводнение мигрантов»
• Вместо «протестующие» — «бунтовщики», «толпа»

4. Через выбор визуального ряда

• Фото, где представители группы выглядят агрессивно, неряшливо, угрожающе.
• Изображения без лиц — чтобы обезличить (например, только руки, капюшоны, силуэты).

5. Через игнорирование или однобокость

• Голоса «других» не представлены.
• Контекст отсутствует.
• Показываются только крайние, негативные примеры.

Все это крайне опасно, т.к. формирует коллективные предрассудки, а постоянное повторение стереотипов делает их «самоочевидными» для большинства людей. Кроме того, это поддерживает агрессию, а в условиях тревоги и стресса общество легче мобилизуется против провозглашенного кем-то «врага». Кроме того становится намного проще оправдать насилие и дискриминацию, т.к., если «они» не совсем люди, то с ними можно обращаться иначе. Также оно уничтожает диалог, когда вместо понимания — крик, а вместо дискуссии — борьба.

Чтобы противостоять данному явлению, требуется наличие критического мышления и осознанного подхода к потреблению информации. Что можно делать на личном уровне:

• Развивать медиаграмотность. Научиться распознавать эмоциональные манипуляции, ярлыки, однобокую подачу.
• Проверять факты. Использовать разные источники, особенно с противоположными взглядами.
• Задавать себе вопросы:
  — Кто говорит?
  — Чьи голоса не представлены?
  — Зачем мне это показывают именно так?
• Поддерживать независимые и честные медиа.

На общественном уровне важно продвигать язык уважения в публичной речи, выступать против hate speech, учить детей распознавать манипуляции и уважать «других» как равных.

Медиа и язык формируют реальность. То, как мы говорим о других, определяет, кем мы их считаем: людьми или угрозой. Противостоять othering можно — но только если мы перестаём быть пассивными потребителями и начинаем быть осознанными читателями.

Othering начинается не с других. Он начинается с нас. С того, как мы смотрим, как говорим, как делим мир на «близких» и «чужих». Поэтому остановить его — значит включить внутреннюю работу. Но это очень непросто:

1. Потому что механизм автоматический.
   Мозг сам ищет различия, ярлыки, паттерны. Это встроено — делить, классифицировать, прогнозировать угрозу.
2. Потому что общество подкрепляет.
   Язык, медиа, шутки, «свои» — всё подталкивает к разделению: «мы» хорошие, «они» — не очень.
3. Потому что так проще.
   Проще не сомневаться. Проще не разбираться. Проще — поставить ярлык и забыть.

Но возможно ли изменить это? Да. Но только через осознанность и регулярную практику. Вот конкретные шаги:

1. Замечайте свои автоматические реакции

Когда Вы думаете или говорите что-то типа «они все одинаковые», «вот типичный представитель», «нам такие не нужны» — остановитесь. Задайте себе вопрос: что я сейчас делаю?

2. Разделяйте человека и образ

Услышав или увидев кого-то, кто кажется «чужим» или «раздражающим», попробуйте ответить себе на вопросы: кто он, что с ним происходило, откуда у него такие взгляды или поведение! Это не оправдание. Это расширение контекста.

3. Ищите личный контакт

Познакомьтесь с людьми, которые не похожи на Вас. Общайтесь без цели спорить или переубедить. Слушайте — не чтобы ответить, а чтобы понять! Даже один живой разговор может разрушить десятки стереотипов.

4. Отслеживай язык

Заменяйте в разговорах «эти люди» → «некоторые люди», «все они» → «у некоторых», «чужие» → «другие», «проблема» → «ситуация». Язык — это привычка. И её можно перенастроить!

5. Признавайте сложность мира

Мир не делится на чёрное и белое. И в Вас самом — не одна идентичность. Вы — сын, гражданин, сосед, профессионал, пешеход, клиент, зритель. Так и у других — множество ролей, историй, страхов и надежд.

6. Не пытайтесь быть “святым”

Все мы склонны к делению. Это не про вину — это про ответственность. Важно не «не ошибаться», а замечать, когда ты идёшь по упрощенному пути, и возвращаться.

Итого: что можно делать прямо сейчас?

• Начните слушать. По-настоящему!
• Замените ярлыки на вопросы.
• Откажитесь от обобщений.
• Замечайте страх и стыд — за ними почти всегда стоит othering.
• Общайтесь с теми, с кем Вы не согласны — с уважением!

Остановить othering внутри себя — это не одномоментный акт. Это долгий и непростой путь! Но на этом пути Вы познаете не только многогранный и разнообразный окружающий мир, но и самого себя!