Наверное, каждому из нас знакомо состояние, когда с нами что-то происходит, но понять причины этого не удаётся. Можно его охарактеризовать по-разному: «Мне тревожно», «Я зол», «Мне плохо», но очевидно, что всё не так просто. За этим могут скрываться страх, обида, раздражение, растерянность — иногда несколько разных чувств или все сразу, и разобраться в этой их массе непросто.

Порой намного легче не пытаться описывать своё состояние, а попробовать его изобразить. Это может быть спутанный клубок линий, тёмное пятно, странная фигура или сочетание нескольких цветов, которые почему-то захотелось использовать вместе. Рисовать красиво совсем не обязательно: важен не результат, а возможность выразить то, для чего не хватает слов.

На такой простой идее и строится одно из направлений арт-терапии — работа через рисунок. Но как психологи вообще пришли к мысли использовать творческий визуальный подход для помощи людям и кто впервые назвал такой подход арт-терапией? У этого метода есть интересная история...

История арт-терапии началась не с какого-либо психологического эксперимента, и не в кабинете некоего психотерапевта. Одним из специалистов, благодаря которым появилось это наименование, был британский художник Адриан Хилл (Adrian Keith Graham Hill). В 1938 году он заболел туберкулёзом и оказался на длительном лечении в санатории. В те времена подобное лечение могло продолжаться месяцами, и значительную часть времени пациентам приходилось проводить в постели. Хилл начал рисовать то, что наблюдал вокруг себя. Постепенно пришло осознание, что это занятие помогает ему не только скоротать время. Во время рисования становилось проще отвлечься от болезни, от тревожных мыслей и отойти от однообразия больничной жизни.

Позже Хилл начал заниматься рисованием с другими людьми. При этом его интересовало не столько обучение живописи, сколько то состояние, которое возникало у людей во время творческой работы. Человек, надолго оказавшийся в больнице, мог хотя бы на некоторое время перестать чувствовать себя исключительно больным и заняться чем-то, что требовало внимания, воображения и собственного выбора. Хилл всё больше убеждался, что искусство способно играть определённую роль в восстановлении человека. В 1942 году для этого направления творчества он предложил название арт-терапия (art therapy).

Однако было бы неправильно утверждать, что арт-терапию придумал всего лишь один человек. Примерно в то же время похожие идеи активно развивались и в США, только подход к ним был немного другой. Одной из главных фигур стала психолог и педагог Маргарет Наумбург (Margaret Naumburg). Прежде всего её интересовала возможность выразить в рисунке то, что трудно или невозможно описать словами.

Наумбург рассматривала спонтанные рисунки почти как особый визуальный язык. Она предлагала клиентам рисовать свободно, не стремиться делать образ правильным или красивым, а затем рассуждать о том, что получилось в результате и какие ассоциации он вызывает. Важным было не то, что психолог должен попытаться «расшифровать» картинку во что бы то ни стало, а то, какой смысл обнаруживает в ней сам автор. Рисунок становился способом добраться до переживаний, внутренних конфликтов и воспоминаний, которым трудно было дать словесное объяснение.

Позже большое влияние на развитие данного направления оказала ещё одна художница и арт-терапевт — Эдит Крамер (Edith Kramer). Здесь возникло интересное отличие, которое хорошо показывает, почему арт-терапия оказалась намного шире простой интерпретации рисунков. Если в подходе Наумбург изображение в основном помогало психотерапевтической работе — через него можно было добраться до переживаний и затем обсуждать их, — то Крамер гораздо сильнее подчёркивала ценность самого творческого процесса. Для неё важным было уже то, что происходит с нами, пока мы рисуем, лепим, выбираем материал, корректируем изображение и постепенно превращаем своё внутреннее состояние в визуальный образ, созданный собственными руками.

Получилось два близких, но несколько отличающихся взгляда на процесс. В одном случае искусство становится своеобразным мостом к разговору о внутреннем мире, в другом — само творчество рассматривается как часть терапевтического процесса. Эти идеи со временем стали развиваться вместе и превратились в целое направление. Постепенно арт-терапия вышла за пределы отдельных больниц и экспериментов энтузиастов, появились профессиональные объединения, программы подготовки специалистов и множество различных методов работы.

Но здесь возникает следующий, пожалуй, самый интересный вопрос. Почему несколько линий на бумаге, пятна краски или нарисованный образ вообще способны помочь лучше разобраться во внутренних переживаниях? Давайте теперь взглянем на то, что происходит с нами в тот момент, когда внутреннее состояние приобретает форму, цвет и предстаёт перед нами на листе бумаги.

Как уже было сказано, внутреннее состояние иногда сложно описать словами или даже попытаться его понять самому. Причины нашей тревоги, напряжения или раздражения могут оставаться расплывчатыми и неясными. Внутреннее переживание может ощущаться, как некий тяжёлый ком, от которого невозможно избавиться.

Рисунок в этом смысле позволяет сделать довольно простую и важную вещь — вынести часть необъяснимого переживания наружу. То, что до этого существовало лишь в виде ощущений, получает форму, черты и цвета на листе бумаги. Например, тревога может превратиться в спутанный клубок линий, чувство одиночества — в маленькую фигуру посреди большого пустого пространства, а сильное внутреннее напряжение может превратиться в какой-то непонятный абстрактный образ. Иногда просто хочется заштриховывать весь лист, непрерывно проводя по нему карандашом вперёд и назад.

Когда переживание оказывается перед глазами, на него можно посмотреть со стороны. Можно заметить, насколько огромен тревожащий нас образ, где мы располагаем себя по отношению к другим фигурам или образам, какие цвета выбрали, что захотелось спрятать, а что, наоборот, вынести на первый план.

Некоторые детали при этом могут удивить и самого автора рисунка. Например, изображая конфликтную ситуацию, мы можем заметить, что нарисовали себя далеко от остальных, сделали одну фигуру значительно крупнее другой или поставили между ними какое-то препятствие. Само по себе это ещё ничего не доказывает, но даёт повод задуматься: почему мы изобразили всё именно так и что это значит лично для нас?

Но здесь очень легко попасть в ловушку и начать относиться к рисунку как к набору тайных знаков, которые психолог должен правильно расшифровать. Арт-терапия работает совсем не так! Нельзя заранее твёрдо утверждать, что красный цвет всегда означает агрессию, изображение дерева обязательно связано с родителями, а маленькая дверь свидетельствует о некоей психологической проблеме.

Один и тот же образ для разных людей может нести абсолютно разный смысл. Для одних чёрный цвет будет связан со страхом, для других — со спокойствием, для третьих окажется просто любимым цветом. Даже один и тот же человек в разные периоды жизни может вкладывать совершенно разный смысл в одни и те же образы.

Поэтому в арт-терапии важнее не вопрос «Что означает данный символ?», а вопросы совсем другого рода: «Что он означает именно для меня?», «Почему захотелось нарисовать его именно так?», «Что я чувствую, когда смотрю на этот рисунок?», «Хочется ли мне что-то в нём изменить?»

Здесь проходит существенная граница между арт-терапией и многочисленными интернет-тестами в духе «нарисуйте дом, дерево или человека — и мы расскажем всё о Вас». В арт-терапии рисунок не выдаёт готовый диагноз и не раскрывает некую скрытую правду автоматически. Он скорее создаёт возможность внимательнее взглянуть на собственные переживания и начать размышлять о том, что было бы трудно заметить или описать словами.

Один из первых вопросов, который обычно возникает при упоминании арт-терапии через рисунок: «А что делать, если я вообще не умею рисовать?» Если честно, то это почти не имеет значения. На сеансе никто не будет оценивать, насколько правильно мы создали образ человека, похож ли нарисованный дом на настоящий и умеем ли мы работать с перспективой. Нет, в данном случае рисунок служит иной цели.

Само занятие может быть выстроено самым непредсказуемым образом. Иногда психолог предлагает конкретную тему, иногда даёт несколько вариантов на выбор, а иногда просто предлагает взять карандаши, фломастеры или краски и начать рисовать что-то, что предложит душа в данный момент времени.

Например, одно из самых простых заданий — изобразить своё нынешнее состояние. Не обязательно при этом рисовать себя самого. Можно выбрать несколько цветов, провести линии, нарисовать фигуры или наполнить лист пятнами произвольного размера. Внутреннее напряжение и путаница в голове могут превратиться на бумаге в плотный клубок пересекающихся линий. Если ощущается усталость, то на рисунке могут появиться пустое пространство, тусклые цвета или едва заметные штрихи. Но никаких заранее заданных правил не существует: каждый изображает свой внутренний мир по-своему.

Другой вариант задания — нарисовать тревогу, страх, злость или другое сильное переживание. Психолог может предложить представить, как оно выглядело бы, если бы у него были форма, размер и цвет. Где оно находилось бы на листе? Было бы огромным или маленьким? Имело бы чёткие границы или расплывалось в разные стороны? Уже сам процесс поиска образа заставляет задуматься о том, что мы чувствуем.

Иногда предлагается нарисовать безопасное место — реальное или выдуманное. Это может быть дом детства, берег моря, лес, комната с закрытой дверью или некое фантастическое пространство, которое не существует в реальности. После создания рисунка можно обсудить, что могло бы сделать это место безопасным, кто мог бы находиться рядом с ним, что в нём не должно быть и что хотелось бы добавить. Такое задание интересно ещё и тем, что оно помогает понять, с чем лично у нас связано ощущение спокойствия и защищённости.

Отдельная большая тема — отношения с другими людьми. Можно попробовать нарисовать себя и членов семьи, себя и партнёра, коллег, друзей или участников какого-то конфликта. При этом иногда важными оказываются совсем простые детали: кто где расположен, насколько далеко фигуры находятся друг от друга, кто занимает больше места, между кем проведена граница, а кто оказался за пределами рисунка.

Представим, например, что мы изображаем конфликт на работе и рисуем себя маленькой фигурой в одном углу листа, а начальника — огромным и занимающим почти всё пространство. Психолог не станет утверждать, что это обязательно означает страх перед авторитетами или какую-то психологическую проблему. Скорее он задаст ряд вопросов: «Почему Вы нарисовали себя именно такого размера?», «Каким Вам кажется начальник на этом рисунке?», «Что Вы чувствуете, когда смотрите на эти две фигуры?», «Что изменится, если Ваша фигура станет больше в размерах?»

Иногда предлагают изобразить не людей, а саму проблему. Например, можно нарисовать свою тревогу как стену, сложную жизненную ситуацию как лабиринт, а конфликт как две фигуры, между которыми натянута верёвка. Затем можно попробовать изменить рисунок: добавить выход из лабиринта, сделать стену ниже, провести дверь, ослабить верёвку или нарисовать рядом что-то, что помогает справляться с ситуацией. Разумеется, это ещё не означает, что после изменения картинки реальная проблема волшебным образом исчезнет. Но такой приём позволяет поэкспериментировать с образом ситуации и представить варианты объяснения её причин, которые раньше даже не приходили в голову.

Возможен совсем свободный вариант работы, когда заранее не задано никакой темы. Можно начать с пятна, случайной линии или цвета и посмотреть, во что постепенно превратится изображение. Иногда в процессе рисования возникает узнаваемый образ, иногда рисунок так и остаётся абстрактным. И то и другое абсолютно нормально. Ценность здесь может заключаться в самом процессе — в возможности некоторое время не подбирать правильных визуальных описаний и не пытаться заранее контролировать результат.

Ещё один интересный вариант — нарисовать одно и то же состояние дважды. Сначала таким, каким оно ощущается сейчас, а потом — каким хотелось бы его видеть. Например, на первом рисунке человек изображает себя запертым в маленьком тёмном пространстве, а на втором добавляет окно, дверь или кого-то рядом. Сравнение двух изображений может стать поводом поговорить о том, чего сейчас не хватает и какие изменения хотелось бы увидеть не только на бумаге, но и в реальной жизни.

Работать можно не только с карандашами. Кому-то удобнее использовать фломастеры с чёткими линиями, кому-то — краски, позволяющие смешивать цвета и делать большие пятна. Кому-то захочется взять уголь, пастель или восковые мелки. Даже выбор материала иногда становится частью процесса: сегодня хочется всё тщательно нарисовать тонким карандашом, а в другой раз — взять широкую кисть и не заботиться о точности линий.

Надо отметить, что работа обычно не заканчивается в тот момент, когда рисунок завершён. Нередко самое интересное начинается уже после этого. Психолог предлагает посмотреть на изображение, рассказать, что на нём происходит, какие детали кажутся особенно важными, что нравится, что вызывает неприятные чувства и хочется ли что-нибудь изменить. Иногда мы сами удивляемся тому, что нарисовали, или обнаруживаем связь, о которой раньше не думали.

Иногда стремление сделать рисунок красивым может мешать. Если мы всё время думаем о том, ровная ли получилась линия, правильно ли подобран цвет и понравится ли результат другим, внимание переключается с собственных переживаний на качество картинки. В арт-терапии можно рисовать неровно, странно, неаккуратно и совсем не так, как мы стали бы рисовать «для показа».

Цель такого сеанса не в том, чтобы уйти домой с красивой картиной. Гораздо важнее, удалось ли с помощью рисунка выразить что-то, для чего раньше не находилось слов, заметить особенности собственного состояния или посмотреть на привычную ситуацию немного со стороны.

Возникает закономерный вопрос: а в каких ситуациях имеет смысл работать с рисунком, если о проблемах можно просто поговорить с психологом? В действительности одно не исключает другое. Рисунок может оказаться крайне полезным тогда, когда недостаточно простого разговора.

Представим, что нас уже долгое время сопровождает тревога. Мы чего-то постоянно опасаемся, прокручиваем в голове вероятные неприятности, чувствуем неспадающее напряжение, но понять причины всего этого, а значит и попытаться справиться с проблемами не можем. Разговор, конечно, тоже помогает разобраться в происходящем, однако рисунок даёт дополнительный способ разобраться в этом состоянии. Иногда проще сначала изобразить тревогу, а уже потом перейти к её обсуждению.

Особенно полезным такой подход может оказаться при работе с детьми. Ребёнку часто бывает трудно подробно описать причины своих страхов, обид или избегания тех или иных жизненных ситуаций. Причём дело не обязательно связано с нежеланием разговаривать: ему банально может не хватать слов для описания сложных переживаний. Рисунок в таком случае становится ещё одним способом коммуникации. Это совсем не значит, что психологу достаточно посмотреть на нарисованную картинку и сразу понять всё, что происходит с ребёнком. Но изображение может дать полезный материал для предстоящего разговора, подсказать важные вопросы и определить направление дальнейшей работы. Исследования арт-терапии у детей и подростков действительно дают положительные результаты, в частности при тревоге, хотя эффективность и качество доказательств различаются в разных исследованиях.

Рисунок может быть полезен и тогда, когда мы переживаем потерю, тяжёлый конфликт, расставание или иное событие, о котором очень трудно говорить. Иногда проблема даже не в том, что мы не можем подобрать слова. Мы можем легко и точно рассказать, что произошло, назвать даты, перечислить последовательность событий и поступки других людей, но при этом не касаться собственных чувств. В таком случае визуальный образ может позволить подойти к переживанию с новой стороны.

Есть люди, которым привычнее пытаться всё анализировать, чем обращаться к собственным чувствам. Они способны очень подробно объяснить причины конфликта, описать ошибки всех его сторон и рассказать, что именно следовало бы сделать иначе. Получается почти идеальный аналитический отчёт, а вот собственные переживания при этом останутся за кадром. Предложение нарисовать эту же ситуацию может сначала показаться странным или даже бессмысленным, но именно отсутствие необходимости строить логичное объяснение способно подсказать то, что отсутствует в привычных рассуждениях.

При этом важно не превращать арт-терапию в универсальный метод, который якобы работает в любой ситуации и решает любые психологические проблемы. Одному человеку рисование действительно поможет свободно выразить свои переживания, другому проще именно разговаривать, третьему ближе движение, музыка или работа с другими творческими средствами. Даже если метод хорошо зарекомендовал себя в определённых областях, это не означает, что он обязательно окажется подходящим для любого.

Есть ещё одно важное замечание. Взять вечером карандаши, порисовать полчаса и почувствовать себя спокойнее — замечательная вещь, но это ещё не означает, что мы провели себе сеанс арт-терапии. Самостоятельное рисование способно помочь переключиться, снизить напряжение или просто получить удовольствие от творческой работы. Для всего этого психолог не нужен.

Профессиональная арт-терапия устроена иначе. Здесь есть не только рисунок, но и отношения между клиентом и специалистом, понимание психологических процессов, выбор подходящих методов и последующее обсуждение того, что происходило во время работы. Именно поэтому профессиональные организации рассматривают арт-терапию как направление для улучшения психического состояния, объединяющее творческий процесс, психологическую теорию и психотерапевтические отношения, а не просто как занятие рисованием.

Не стоит ждать и того, что рисунок обязательно раскроет какую-то тщательно спрятанную тайну нашего подсознания. Иногда изображение действительно неожиданно наталкивает на важную мысль, а иногда перед нами просто остаётся рисунок, который ничего особенного не раскрывает. Это тоже нормально. Цель арт-терапии не состоит в том, чтобы в каждом цвете или линии непременно обнаружить скрытый психологический смысл.

Наверное, именно поэтому ценность рисунка в психотерапии заключается не в способности психолога увидеть в нём то, чего мы сами о себе не знаем. Гораздо интереснее другое: иногда благодаря нескольким линиям, цветам и образам мы впервые можем увидеть перед собой то, что до этого существовало где-то внутри — в виде неясного чувства, тревоги или внутреннего напряжения. А когда переживание становится понятнее нам самим, говорить о нём со специалистом становится значительно легче.